Герой Кавказской войны Николай Муравьёв-Карский

Дворянский род Муравьёвых подарил России многих выдающихся исторических деятелей. Среди них были талантливые администраторы, создавшие основу процветания Сибири и Северо-Западного края (ныне Белоруссия), математики, декабристы и участники войн с Наполеоном.

Генерал Николай Николаевич Муравьёв, чья судьба едва не сложилась трагически благодаря участию семьи в декабрьском мятеже 1826 года, являлся одним из лучших полководцев царствования Николая I. В критический момент Крымской войны, когда Севастополь пал, и судьба России висела на волоске, он смог взятием Карса спасти положение и существенно смягчить условия Парижского мира.

Отец и дед будущего героя Кавказа с ранних лет находились на военной службе. При этом, будучи в штаб-офицерских чинах, они живо интересовались гражданскими науками и считались образованнейшими людьми своего времени. Николай Николаевич с детства воспитывался в атмосфере высокой культуры, знал несколько иностранных языков и сочувствовал идеям преобразования российского общества. Любопытно, что трое его братьев, каждый на своём поприще, также добились больших успехов в области военной и гражданской карьеры.

Получив домашнее образование, Николай Муравьёв в 1811 году отправился в столицу, где настолько хорошо сдал экзамен на чин офицера, что получил место преподавателя в Петербургской школе колонновожатых. Это тем более удивительно, что молодому человеку на тот момент едва исполнилось 17 лет и он не имел знатных покровителей.

Насладиться плодами мирной жизни Муравьёв не успел, так как 24 июня 1812 года началось вторжение Наполеона в Россию, и деятельные офицеры срочно понадобились в армии. Николай Николаевич был определён в квартирмейстерскую часть, отвечавшую за хозяйственное снабжение войск, однако в последующем воевал не в тылу, а в составе боевых подразделений.

Воспоминания нашего героя до сих пор считаются одним из важнейших источников по Отечественной войне 1812 года. В них Муравьёв без фантазий и преувеличений описывал походы и сражения, а также реальный быт действующей армии. Особенно яркое впечатление у него осталось от Бородинской битвы. Молодой офицер охарактеризовал её, как необычное сражение, которому «может быть, нет другого примера в летописях всего света». Он неизменно отмечал глубокий патриотизм войск и тот духовный подъём, который помогал выдержать тяжелейшие испытания: «Сто тысяч человек войска, при распущенных знамёнах, с коленопреклонением, усердно молились о помощи для истребления врагов Отечества».

К счастью, судьба хранила Николая Николаевича от шальной французской пули, и он без ранений прошёл через многие баталии кровавой войны. Его имя упоминается во всех хрониках крупных столкновений, которые русская армия вела после оставления Москвы.

После освобождения России Муравьёв принял участие в Заграничных походах русской армии и отличился в битвах под Кульмом и Лейпцигом. Домой Николай Николаевич вернулся героем, награждённым Анненскими крестами 3-ей и 2-ой степени и австрийским орденом Леопольда.

К раннему этапу биографии Муравьёва относится его увлечение революционными идеями. Он лично создал политический кружок «Юношеское собратство», а позднее был деятельным участником «Союза спасения» и «Священной артели». Не приходится сомневаться в том, что молодой человек примкнул бы к мятежу декабристов на Сенатской площади, однако спасительный случай привёл его на Кавказ. Позднее следствие так и не смогло установить его причастность к тайным обществам и лишь с подозрением констатировало, что офицер имеет опасные связи среди друзей и родственников.

На Кавказе, где ему предстояло прославиться, Николай Муравьёв оказался благодаря знакомству с генералом Алексеем Петровичем Ермоловым. Последний, как известно, также являлся участником Отечественной войны 1812 года и умел ценить дельных людей. Осенью 1816 года Николай Николаевич принял предложение Ермолова отправиться в Закавказье, где в это время разворачивалась борьба с горцами. При генерале он стал тем незаменимым человеком, который может выполнять самые сложные поручения, включающие дипломатические переговоры с восточными правителями.

В 1819 году состоялся опаснейший визит Николая Николаевича в Хиву (государство в Средней Азии), который принёс ему славу неустрашимого человека. Отправляясь с письмом Ермолова к хану, Муравьёв не раз вспоминал несчастную экспедицию Петра Бековича-Черкасского 1717 года, которая закончилась жестокой казнью русского командира. Он был в курсе неприязненного отношения хивинцев к России, однако не отказался от отчаянного предприятия, которое могло завершиться трагически.

Переплыв Каспийское море, Муравьёв переоделся в восточную одежду и через пустыню Кара-Кум пробрался в Хиву. Здесь он открылся перед ханом, попал в крепость и почти полтора месяца ожидал решения своей судьбы.

Восточному правителю хватило благоразумия не казнить дипломатического посланника, ведь Россия могла ему отомстить за такое злодеяние. В конце концов, хан всё-таки встретился с Муравьёвым и согласился направить своих представителей для переговоров с российским правительством в Тифлис (ныне Тбилиси).

На Кавказе Николай Николаевич не только выполнял поручения руководства, но и доблестно сражался против горцев и персов. В годы второй русско-персидской войны 1826-1828 годов он руководил осадой и взятием крепости Аббас-Абада, а также не раз разбивал небольшие отряды противника. Когда началась очередная война с турками, то Муравьёв отличился при осаде Карса, где действиями артиллерийских батарей заставил османов покинуть остатки укреплений. Военный талант офицера нехотя признавал даже генерал Иван Фёдорович Паскевич, который сменил Ермолова и без всяких симпатий относился к его соратникам.

Разногласия с руководством всё-таки заставили Муравьёва на время покинуть Кавказ и Закавказье, однако военную службу он не оставил. Более того, офицер отличился во время подавления польского мятежа 1830-1831 годов, где получил золотую шпагу за храбрость. В 1833 году Николай Николаевич вернулся к своим дипломатическим обязанностям и стал одним из главных участников подписания Ункяр-Искелесийского оборонительного договора с турками. Благодаря его усилиям вековой враг на время был выведен из игры и даже объявил себя союзником России.

В 30-40-е годы XIX века Николай Николаевич сталкивался как со взлётами, так и с падениями в своей карьере. Это было обусловлено характером императора Николая I, ценившего Муравьёва, однако помнившего о политических симпатиях его семьи. Перелом в отношении наступил лишь в годы Крымской войны, когда государю срочно понадобился человек, способный переломить неудачный ход боевых действий. Памятуя о подвигах Муравьёва на Кавказе, он принял решение доверить ему закавказский фронт, где русские войска успешно противостояли турецким ордам.

Как известно, назначение Муравьёва оказало решающее влияние на окончательный разгром турок в Закавказье. Вершиной русских успехов стала капитуляция крепости Карс, ошеломившая как друзей, так и врагов России. Эта победа частично нивелировала эффект от падения Севастополя и заставила европейских союзников Османской империи отказаться от своих планов унижения нашего Отечества.

После Крымской войны Николаю Николаевичу уже не довелось скрестить оружие с врагами России. Наступила эпоха Александра II, который провёл необходимые реформы и преодолел отставание империи от остальной Европы. Муравьёв полностью приветствовал эти начинания, которые так совпадали с его юношескими идеалами.

Свои последние годы полководец провёл в имении в Скорняково (Воронежская губерния), где занимался сельским хозяйством и писал мемуары. Благодаря его внимательным и подробным запискам мы сегодня знаем о многих подробностях дипломатической и военной жизни России, которые не укрылись от внимания проницательного литератора.

Заглавное фото. Замечательный русский полководец Николай Муравьёв-Карский