Великая Отечественная война в жизни и творчестве Юлии Друниной

Поэтесса Юлия Владимировна Друнина смогла пережить тяжелейшие испытания войны, однако гибель любимого государства, которому она служила всей своей душой, оказалась для неё непосильным бременем. По натуре Юлия была человеком очень искренним и чувствительным, поэтому страдания окружающих пропускала через своё сердце. Её до глубины души потрясла трагедия поколения, прошедшего войну. Свои чувства она облекла в стихотворную форму, её стихи – отражение женского взгляда на военные потрясения, которые пережили миллионы советских женщин.

Война застала Юлию Друнину ещё совсем юной. Решение пойти на фронт было её собственным выбором, но как же сложно давалось девушке, выросшей в семье московской интеллигенции, приобщение к жестокой правде передовой:

«Я ушла из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.

Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,
Потому что имя ближе, чем «Россия»,
Не могла сыскать».

Юлия избрала для себя опасную и тяжёлую работу санинструктора, которая отнимала много физических сил и эмоций. Во время битвы под Москвой девушка попала в окружение и едва смогла выбраться из него с группой бойцов. Из-за ранения её отправили в эвакуацию, однако неугомонная поэтесса добилась очередной отправки на фронт. Для неё немыслима была сама мысль о том, что кто-то другой будет сражаться за Родину, а она останется в тылу...

Во время одного из боёв Друнина получила тяжёлое ранение, которое едва не стало смертельным. После этого она снова оказалась в родной Москве, но надолго в ней не задержалась. В третий раз вырвалась Юлия на передовую и оставалась там до очередного ранения. Далеко не все мужчины обладали подобным мужеством!

Возвращение в разрушенный войной быт стало для Друниной не меньшим испытанием, чем боевые будни:

«Страшен быт
Послевоенных лет –
Мне передохнуть
Хотя бы малость!..»

Но девушка не только не сломалась, но и сохранила в себе заряд невероятного оптимизма. Хотя во многих её стихах сквозит тоска по утраченному детству и беззаботной жизни, перечёркнутой войной:

И теперь веду
Последний бой
С годами,
С обидами,
С судьбой —
Не желаю
Ничему сдаваться!
Почему?
Наверно, потому,
Что и ныне
Сердцу моему
Восемнадцать,
Только восемнадцать!

Юлия Друнина оставалась сильным и до конца сформировавшимся духовно человеком. До самой гибели она была верна себе и своей правде, искала возможность быть полезной родной стране. Разрушение СССР поэтесса ожидаемо не пережила, так как жизнь страны была и её жизнью, а пропасть, в которую катилась Россия, казалась бездонной. Она была в числе защитников Белого дома в августе 1991 года. Но что потом? Потом она стала свидетелем того, как стремительно нищал народ.

«Ветераны в подземных дрожат переходах.
Рядом – старый костыль и стыдливая кепка.
Им страна подарила «заслуженный отдых»,
А себя пригвоздила к бесчестию крепко.
Только как позабуду отчаянных, гордых
Молодых лейтенантов, солдатиков юных?..
Ветераны в подземных дрожат переходах,
И давно в их сердцах все оборваны струны.

Ветераны в глухих Переходах застыли.

Тихо плачут монетки В кепчонке помятой.

Кепка с медью – осиновый кол на могиле,

Над могилою юности нашей распятой…».

Это стихотворение – из последней её книги, в ноябре 1991-го Юлия Друнина покончила с собой. «Это не случайная вспышка отчаянья, – писал Николай Старшинов, первый муж поэтессы. – Все было предусмотрено и продумано до мелочей. Она написала едва ли не десять писем: дочери, внучке, зятю, подруге Виолетте, редактору своей новой рукописи, в милицию, в Союз писателей. В письмах никого ни в чем не винила... Все было учтено, все было благородно, красиво и романтично…». На двери гаража на даче, где Друнина осуществила задуманное, она повесила записку для зятя: «Андрюша, не пугайся. Вызови милицию, и вскройте гараж».
Трагедия СССР стала личной трагедией Юлии Владимировны, она ушла вместе со страной, которую защищала и любила.

Заглавная иллюстрация. Поэтесса Юлия Друнина читает свои стихи, 1964 г. Фото Владимира Савостьянова и Валентина Мастюкова. Фотохроника ТАСС.