Как русские войска дрались против Фридриха II под Цорндорфом

В годы Семилетней войны 1756-1763 годов Россия вступила в войну с Пруссией – сильнейшим германским государством Европы, возвысившимся в предыдущем столетии. Во главе прусской армии находился король Фридрих II, обладавший военным талантом и неоднократно бивший на поле боя австрийцев и французов. Первоначально прусский король недооценивал русскую армию, однако после ряда поражений своих генералов решил лично помериться силой с противником. Возле деревни Цорндорф 14 (25) августа 1758 года состоялась большая битва, в которой ни одна из сторон не одержала решительную победу, однако моральное превосходство оказалось на стороне русских войск, которые удержали свои позиции и уничтожили в бою треть прусской армии.

В 1758 году русской армией командовал генерал-аншеф Виллим Фермор, который ранее прославился взятием Мемеля и занятием Восточной Пруссии. Выдающимися полководческими талантами этот человек не обладал, однако действовал решительно и вызвал серьёзные опасения Фридриха II. Когда русские войска осадили крепость Кюстрин, являвшуюся ключом к Берлину, то король с большим отрядом выдвинулся навстречу противнику, имея намерение дать генеральную баталию. Фермор, который ожидал скорого подхода корпуса генерала Петра Александровича Румянцева, уклонился от боя и отошёл к деревне Цорндорф (ныне польская деревня Сарбиново в Любушском воеводстве), где расположился лагерем.

Стоит отметить, что русский главнокомандующий не учёл быстроходности прусских войск, которые были превращены Фридрихом II в отлаженный военный механизм. С помощью жестокой дисциплины, включающей частое применение телесных наказаний, король превращал вчерашних крестьян или мещан в послушные автоматы, полностью подчинённые его воле. Они не были воодушевлены патриотизмом, однако на поле боя действовали безукоризненно до того момента, пока король или его генералы держали ситуацию под контролем.

Цорндорф располагался примерно в десяти километрах от Кюстрина и был мало пригоден для обороны. Тем не менее, Фермор не стал искать более удобную позицию, так как знал о стремительном приближении Фридриха. Король по понтонному мосту пересёк реку Одер и не позволил корпусу Румянцева присоединиться к основной русской армии. Кроме того, с помощью обходного манёвра он обогнул наш лагерь и фактически оказался в его тылу. Фермору пришлось в спешном порядке разворачивать войска, чтобы встретить противника лицом к лицу.

Перед боем русский главнокомандующий традиционно разделил свои силы на три части. На правом фланге он расположил дивизию генерал-поручика Александра Михайловича Голицына, в центре встал сам с основными силами, а на левом фланге поместил так называемый «Обсервационный корпус» генерал-аншефа Юрия Юрьевича Броуна. Три крупных оврага (Цабернгрунд, Гальгенгрунд и Лангергрунд) мешали сообщению между войсками и едва не стали причиной катастрофы. Тем не менее, Фермор вполне мог полагаться на испытанное мужество своих солдат и офицеров, которые были готовы стоять насмерть.

Прусский король готовился атаковать наш лагерь с помощью знаменитой тактики «косого боя». Она состояла в том, что пруссаки создавали на одном из флангов колоссальное численное преимущество, прорывали позиции и выходили в тыл противнику. Для главного удара Фридрих избрал расположение генерала Голицына, которое почему-то счёл самым уязвимым местом русского лагеря. Он сосредоточил против 17 тысяч русских 23 тысячи своих солдат, справедливо полагая, что такого соотношения сил будет достаточно для победы.

Атаке предшествовал страшный (350 пушек) артиллерийский обстрел позиции Голицына, который продолжался два часа. Лишь после того, как наши силы понесли большие потери, прусские войска, построившись в четыре линии, двинулись на штурм. Из-за поднявшейся пыли они появились прямо перед русским строем и сомкнутыми рядами бросились в штыковую. После этого последовала жестокая и кровавая сеча, в которой наши солдаты смогли удержать позиции ценой жизни многих товарищей.

Пруссаки рассчитывали быстро прорвать первую линию русского сопротивления, чтобы потом ввести в прорыв резервы. Вместо этого их поредевшие батальоны сами столкнулись с подошедшими русскими полками, которые сомкнули ряды и не допустили противника за пределы лагеря. Дождавшись момента, когда уставшие немцы прекратили натиск, русские отряды сами бросились в атаку. Возникла страшная угроза прусскому левому флангу, которую Фридрих в своих мемуарах охарактеризовал следующим образом: «Они (русские) неповоротливы, но держатся стойко, тогда как мои негодяи на левом фланге бросили меня, побежав как старые шлюхи».

Прусскому королю пришлось бросить против прорвавшихся русских знаменитых кирасир генерала Фридриха Вильгельма фон Зейдлица, которые заставили наши полки отступить. После этого фланг Голицына перестроился и сомкнулся с центром. Все преимущества утренней атаки пруссаков были утрачены.

Не желая отказываться от излюбленной тактики, Фридрих постарался повторить «косой бой» на левом фланге Фермора. Как и в предыдущем случае, это наступление оказалось провальным, так как наша кавалерия устремилась в контратаку и потеснила пруссаков. При этом противники, израсходовавшие боеприпасы, дрались преимущественно холодным оружием, что придавало бою дополнительное ожесточение.

Мемуарист Андрей Тимофеевич Болотов, оставивший подробное описание Семилетней войны, писал о Цорндорфе : «Сами пруссаки говорят, что им представилось такое зрелище, какого они еще не видывали. Они видели везде россиян малыми и большими кучками и толпами, стоящих по расстрелянии всех патронов своих, как каменные, и обороняющихся до последней капли крови, и что им легче было их убивать, нежели обращать в бегство. Многие, будучи простреленными насквозь, не переставали держаться на ногах и до тех пор драться, покуда могли их держать на себе ноги; иные, потеряв руку и ногу, лежали уже на земле, а не переставали ещё другою здоровою рукою обороняться и вредить своим неприятелям».

Любопытно, что генерал Фермор, который должен был находиться в первых рядах, покинул поле боя, оправдываясь небольшим ранением. Таким образом, основную тяжесть сражения вытянули на себе его штаб- и обер-офицеры, которые без всякого плана держали позиции до последней возможности.

За целый день пруссакам так и не удалось прорваться сквозь русские ряды. На следующий день обе армии разошлись без боя и больше не стали испытывать судьбу. Фермор увёл поредевшие дивизии к Ландсбергу, а Фридрих к Кюстрину. Любопытно, что в реляциях оба полководца приписали победу себе, хотя очевидно, что ни одна из сторон не добилась преимущества.

В русской истории битва при Цорндорфе являет пример невероятного мужества наших солдат и офицеров. Не имея достойного командования, они дрались почти в безнадёжной ситуации и отстояли свои позиции. Поведение Фермора, которое сложно объяснить с точки зрения здравого смысла, вызвало негодование в Санкт-Петербурге и привело к смещению главнокомандующего. Вскоре в войска прибыл сухенький и пожилой генерал Пётр Семёнович Салтыков, который, к удивлению многих, оказался блестящим полководцем. В двух жестоких битвах он нанёс пруссакам сокрушительное поражение и даже заставил Фридриха опасаться за судьбу государства.

Заглавная иллюстрация. Заглавная иллюстрация. Цорндорфское сражение на картине А.Е.Коцебу