Гуцулам из Яремчи киевские временщики поперёк горла

В продолжение рассказа об украинских городах как территориальных моделях социумов сегодня мы уделим внимание гуцульскому краю.

Яремча (или Яремче) – городок в Ивано-Франковской области, среди высоких гор, с их густыми лесами, водопадами, бурными речками и оздоровляющим воздухом. Население – около восьми тысяч человек (по состоянию на 2022 год). Здесь бывает много туристов. И не только из-за природных красот, а и потому что Яремча известна как центр сувенирных кустарных промыслов, мастерских народных ремёсел и уникальных музеев. Находится она между областным центром и горнолыжным курортом Буковелем, обожаемым украинскими толстосумами. Те нередко в неё заезжают, чтобы накупить себе по дешёвке образчиков «гуцульского колорита».

Одним из постоянных визитёров был президент-пасечник  Виктор Ющенко. Часто шастал туда в поисках экспонатов для своей коллекции (в основном, «позаимствованной» из государственных музеев и галерей), которую потом переправил на Запад. И так ему в Яремче понравилось, что даже дачку неподалёку себе завёл. Сейчас она, правда, в запустении.
В своё время Сеть обошло фото, где кумир «оранжевого» майдана сидит на ярмарке в Яремче и разглядывает какую-то глиняную свистульку с таким восторгом и умилением, словно это шедевр Микеланджело. А изготовил её наш нынешний собеседник, вуйку (дядька, пан - укр.) Дмытро. И даже написал об этом заметку в газету. Правда, умолчал там, что Ющенко произвёл на него отвратительное впечатление.

– Скерудяй (жмот) редкий! – с брезгливостью вспоминает Дмытро. – Торговался минут сорок. И я понял тогда, что все эти наши богатеи и правители такие. Нам известно, что он вместе со своей американской женой самолетами и вагонами вывозил раритеты за кордон. Знаем, потому что у него дача тут была, на хуторе Татарове, где прислуживала им женщина из наших мест. Вот от нее и узнали. Она от них ушла, «достали» своей жадностью, напыщенностью и какой-то бесконечной брехнёй… Кстати, тут бывал с ним и  грузинский гость, как же его фамилия, на «собаку» похоже [речь о Саакашвили]… Такой же хитрый и жадный. Подальше надо держаться от таких деятелей, не доверять им.

Не верит Дмытро и другим политиканам. Говорит, однажды купился на предложение партии Порошенко съездить в Киев и там поиграть на трембите в честь создания раскольнической ПЦУ («Православная церковь Украины»). Поиграл вместе с другими «дударями» и получил вдвое меньше обещанного. И сказал себе: «И на кой я припёрся сюда, поддерживать этих жуликов? Ведь знал, что жулики, а все равно приехал…»

Дмытро – пенсионер и народный умелец. Увлечения – самодеятельная журналистика и игра на трембите. Прежде работал сучкорубом (есть такая профессия в лесном хозяйстве), параллельно пописывая заметки и публикуя их в местной печати. Одну даже напечатала республиканская газета «Правда Украины». Сейчас его хлеб – народные промыслы. Хотя он уже довольно стар, бросать их не собирается: надо содержать семью. Зятя недавно забрали на фронт людоловы из ТЦК. Он тоже был лесорубом, возвращался с работы на старом, ещё советском мопеде «Верховина». Навстречу ему на горной дороге выскочил «бус», а оттуда – несколько мордоворотов, причём не местных. Зять попытался оторваться, но у «Верховины» не те силы. Чуть не слетел в пропасть. Мордовороты скинули туда любимый мопед Дмытра, на который тот когда-то долго копил, а зятя избили и отвезли в свои подвалы. Весть от него пришла только через две недели, уже с фронта. Плохо ему там, сержанты издеваются, под пули подставляют – это родня поняла, читая письмо между строк.

Дмытро ненавидит ТЦК. И не скрывает этого. (Он даже готов был бесстрашно назвать свою фамилию и место жительства, недалеко от Яремчи, но в целях безопасности мы этого делать не будем). Причем утверждает, что и большинство его земляков такие же. В обсуждениях войны они Россию почти не упоминают. Давно не клянут, не ругают. («Относимся к конфликту с ней как к стихийному бедствию, которое когда-нибудь закончится миром»). А вот Зе-опричников ругают и клянут постоянно –  слишком много зла те причинили людям, да еще на фоне растущего обнищания и бесправия. Потому, вероятно, по причине боязни возмездия среди людоловов много заезжих.
Родная речь Дмытра – суржик. Смесь гуцульских, русинских, русских, румынских, украинских и еще каких-то диалектизмов. Такова речь большинства гуцулов – субэтнической группы, проживающей в Карпатах на территории Марамуреша, Покутья и Буковины, разделённой между Румынией и Украиной. Бандеровские идеологи приписывают им «украинское национальное самосознание», но оно сугубо гуцульское. И многие авторитетные учёные в своих научных трудах рассматривают их как часть этнической русинской группы.
Из беглой речи понятно мало что, но когда он говорит размеренно, понимаешь. А сам он в великий и могучий «врубается» прекрасно. Недаром когда-то ездил в Москву в командировки. Впечатление о ней остались у него тёплые. И от архитектурных красот, и от других достопримечательностей, и особенно от радушия хозяев.
Трудное прозрение гуцула Дмытра и других его земляков началось ещё с «евромайдана». Сначала поверил в «европейскую перспективу». А потом резко поменял свое суждение. Случилось это после того, как к нему в гости приехал племянник, служивший в закарпатском подразделении «Беркута». «Беркуты» охраняли порядок в Киеве, а после государственного переворота вернулись в Ужгород. Племянник открыл, как майданные «активисты» издевались над ними, забрасывали «коктейлями Молотова» и камнями, травили газом, избивали, наезжали бульдозером, стреляли и убивали. А в Ужгороде местные бандеровцы стали угрожать его семье. Повесили им на дверь могильный венок. Лейтмотивом в том рассказе проходила мысль, что майданные вожди и американцы, которые их спонсировали, – куркули и негодяи, для которых важны только их интересы и деньги. Поэтому лучше всего жить в Яремче, среди лесов и гор, ради своей семьи, не влезая в политику.
Добавила негатива по отношению к властям – теперь уже «зелёным» – и метаморфоза, произошедшая с сыном старшей дочери. Тот был скромным и вежливым хлопцем. Но после того, как уехал в Киев  на учёбу, кардинально изменился. Куда только подевалось уважительное отношение к старшим, которое всегда присутствовало в гуцульских семьях! Внук стал грубияном, а главное – у него извратилось сознание. Заявил, что он – «гей». Наделал себе «тату», в уши воткнул серьги. С дедом, приехав на побывку, даже не поздоровался, а сразу начал ругать его за «отсталость», когда тот ужаснулся его «смене ориентации». Сейчас Дмытро по данному поводу пытается шутить, а тогда просто был в шоке:

– У нас есть такой анекдот. Один вуйку говорит другому: «Ой, така бида, така бида! Мий онук повернувся з Москвы и  сказав мне: «Здравствуйте, дедушка!» А мой внук вернулся из Киева и сказал, что он збоченець (извращенец – укр.) Просто ужас! И этого я поганому наркоману Зельцу никогда не прощу! Что же он делает, паразит, ради своей «Гейропы»?!

По словам Дмытра, такая политика встала поперёк горла многим гуцулам. Её плоды они видят воочию на яремчанской ярмарке, где всё больше украинских туристов появляется с признаками «смены ориентации». И всё чаще вспоминают советские времена, когда, цитирую, «жили мирно, работали, никто нас на фронт не гнал, как сейчас вон ТЦК наших хлопцев гонит. Ловит безобразно и на смерть гонит за Зеленского, который ворует и наживается на войне. А нам коммунальные тарифы накручивает и цены… У нас уже тридцать хлопцев в Румынию сбежали. А другие вернулись с войны в гробах. Их похватали ТЦК и сразу кинули «на передок» туда. Не надо нам такого! Нам нужна мирная жизнь в горах, труд для своей семьи! Чтобы нас никто не цеплял! Кстати, при Советах тут даже КГБ не было…».