Офицер невидимого фронта Борис Гудзь

Две круглые даты сразу: 120 лет со дня рождения (19 августа) и 100 лет с начала работы в органах ВЧК-ОГПУ НКВД дают повод вновь вспомнить о старейшем российском разведчике и контрразведчике Борисе Игнатьевиче Гудзе.

Приглашение на фронт тайной войны, развернувшейся против СССР сразу после окончания Гражданской войны и «вплетённой» в неё иностранной интервенции, он получил от А.Х. Артузова, одного из основателей советской разведки и контрразведки, друга отца Бориса Гудзя Игнатия Корнильевича – революционера со стажем, уходящим в XIX век, после 1917 года работавшим в Наркомпросе сначала с А.В. Луначарским, затем с Н.К. Крупской. Являлся исследователем творчества Льва Толстого (это тоже о многом говорит).

Сын в полной мере воспринял его мировоззрение, записался добровольцем в Красную армию, был направлен в комитет по снабжению Северного и Западного фронтов. Охранял и сопровождал военные грузы. Окончил школу военных мотористов, где научился управлять автомобилями и мотоциклами.

Первым его поприщем в ЧК было пограничное отделение контрразведки, которое занималось также и борьбой с контрабандистами. В числе других сотрудников Гудзю удалось отличиться, разоблачив одну из групп, действовавшую в поезде «Москва – станция Манчжурия».

Однако вскоре он был привлечён В.А. Стырне, который отвечал за западное направление и контршпионаж, к участию в знаменитой операции «Трест» – одной из самых успешных контрразведывательных операций ВЧК-ГПУ-ОГПУ.

Проходившая в 1921 – 1927 годах путём создания фальшивой организации МОЦР («Монархическое объединение Центральной России»), она помогла советским спецслужбам выявлять диверсантов, забрасываемых в Советский Союз с Запада, монархистов, пытавшихся так или иначе если не свалить власть в стране, то максимально навредить ей.

«Трест» и параллельно с ним проводившаяся с аналогичными целями операция «Синдикат-2» позволили заманить на территорию СССР террориста № 1 в тогдашнем мире Бориса Савинкова (который выбросился из окна во время допроса на Лубянке) и матёрого английского шпиона Сиднея Рейли, «короля шпионажа», ставшего одним из прототипов Джеймса Бонда – этот был судим и расстрелян 5 ноября 1925 года.

Вошедшая в анналы советской разведки операция «Трест» стала темой документального романа писателя Льва Никулина «Мёртвая зыбь», впервые опубликованного в 1965 году и снятого по его мотивам четырёхсерийного художественного исторического телефильма режиссёра Сергея Колосова «Операция „Трест“», вышедшего на экраны в 1967-м. Консультантом фильма стал непосредственный участник событий разведчик Борис Гудзь.

Новый и более ответственный самостоятельный участок работы Борис Гудзь получил в начале 1930-х с назначением его начальником разведки и контрразведки ОГПУ в Восточносибирском крае, где японская армия вовсю вела захват Внутренней Маньчжурии и где образовалось марионеточное государство Маньчжоу-Го, Советскому Союзу недружественное.

Им была успешно проведена операция по захвату на территории Маньчжурии есаула Дугара Тапхаева, приспешника атамана Семёнова и барона Унгерна, кроваво отметившихся в Восточной Сибири во время Гражданской войны. Тапхаева судили, приговор (смертная казнь) был приведён в исполнение 27 марта 1934 года.

К этому моменту, с 1933 года, Борис Гудзь был назначен резидентом иностранного отдела ОГПУ НКВД в Японии, сменив предшественника, действовавшего вяло и безынициативно. «Крышей» стала должность третьего секретаря посольства, фамилией – Гинце (девичья матери, этнической немки).

За короткое время он надлежащим образом поставил агентурную работу, вскрыл «крота», действовавшего в посольстве, и в 1936 году вернулся в Москву, где, работая в Разведуправлении РККА, курировал группу Рихарда Зорге, одного из самых результативных разведчиков ХХ века.

Разгромный для советской разведки 1937 год не стал для него роковым: Гудзя, имевшего награды и звание бригадного комиссара ЧК (полковника) «всего лишь» уволили из органов и исключили из партии. Он устроился водителем в Первый автобусный парк Москвы, обслуживал маршрут «Белорусский вокзал – Черёмушки», добивался (и добился в 1939-м) возвращения партбилета. Но приглашения вернуться в разведку не получил.

Перед войной стал начальником автоколонны. В этом качестве во главе каравана из почти ста автобусов был послан к Ржеву, где уже, как оказалось, хозяйничали немцы. Смог под огнём развернуть машины и под обстрелом, взяв по пути эвакуируемых и раненых, вывезти их в Калинин (ныне Тверь).

На фронт Б.И. Гудзя не пустили, упорно игнорируя рапорты. Он продолжал работать на указанном судьбой поприще, стал руководителем крупного автохозяйства. С этой должности и ушёл на заслуженный отдых в статусе пенсионера республиканского значения.

Борис Игнатьевич вёл очень здоровый образ жизни: не курил, позволял себе по рюмке красного вина только на Новый год и в День чекиста, в еде не излишествовал. Катался на велосипеде до 80 лет, водил машину до 90. Когда перевалило за 100, продолжал ходить на лыжах. К секретам долголетия относил способность попусту не раздражаться, чем сохранять свои же нервы.

Завидное долголетие Б.И. Гудзя потратил на… возвращение в разведку. Не на оперативную должность, конечно, а работу в архивах спецслужб, консультирование авторов книг, кинофильмов, телепрограмм. Охотно давал интервью, в которых с позиций современника, а зачастую и участника тех или иных событий, по крупицам помогал восстановлению их достоверности и исторической справедливости.