Юлиан Яворский: жизнь в борьбе против ига
![](/sites/default/files/styles/adaptive/public/images/01121301.jpg?itok=csH_-AEf)
Имя Юлиана Андреевича Яворского известно сегодня немногим. Выдающийся ученый, историк и литературовед, публицист, общественный деятель, ныне он забыт основательно. Между тем 27 ноября исполнилось 140 лет со дня его рождения. Об этом юбиляре стоит рассказать.
Он родился в галицком селе Бельча, в семье священника. Галиция в то время входила в состав Австро-Венгрии, и коренное население края – русины – томились под двойным польско-немецким игом.
Австрийское правительство очень опасалось утратить эту провинцию. В Вене прекрасно понимали, что существующее национальное единство Галицкой Руси с Россией рано или поздно сделает актуальным вопрос о единстве политическом. А потому власти настойчиво пытались денационализировать эту территорию. Все русское преследовалось, подвергалось репрессиям, сопротивление подавлялось.
Еще в детстве Юлиан остро ощущал этот гнет. И реагировал на него тоже по-детски – бескомпромиссно. В одной из биографий Яворского отмечалось, что процесс получения им образования протекал «бурно». Сказано слишком мягко. Мальчика трижды исключали из гимназий – в Дрогобыче, Самборе, Львове. Сначала за то, что читал на уроке русскую книгу. Потом потому, что посмел написать сочинение на русском языке. Наконец, за издание в гимназии журнала, также на русском языке.
В конце концов, экзамены он сдал экстерном, после чего осенью 1892 года поступил во Львовский университет. Но на этом «бурная» эпопея не закончилась. Как писал тогда Яворский: «Мы принуждены быть постоянно в решительной и энергичной оппозиции к правительству, до поры, пока оно не исполнит всех справедливых требований трехмиллионного русского населения Австрии. О Риме даже не стоит и говорить, потому что мы не обязаны никакими законами, а тем менее какой-нибудь благодарностью постоянно падать на колени перед папскою тиарою или иезуитами».
В феврале 1893 года во Львове пышно праздновался 50-летний юбилей со времени возведения в епископский сан тогдашнего римского папы Льва ХIII. На торжественном заседании рекой лились льстивые речи, прославлявшие первосвященника и восхваляющие «благодеяния», якобы изливаемые им на галицких русинов. Вдруг посреди этих славословий с галерки раздался громкий выкрик: «Тучапы!»
Тучапами называлось галицкое село, униатская община которого перешла вслед за многими другими общинами в римо-католическую веру. Выкрикнул наименование села Юлиан Яворский. Таким образом он напоминал присутствующим, что римский престол стремится к полному окатоличиванию русинов (что являлось одним из способов денационализации), а уния рассматривается папством всего лишь как переходный этап к католицизму.
Возглас Яворского произвел тягостное впечатление на присутствующих. Он указал на очень неприятное явление. Как бы ни лояльны к папе были униатские священники, полностью сливаться с римо-католиками большинство из них не хотело.
Разумеется, дерзкое выступление не прошло молодому человеку даром. Его тут же арестовала полиция, а учебное начальство поторопилось исключить смелого студента из университета.
Продолжил Яворский учебу уже в университете Венском. Но опять ненадолго. Через несколько месяцев он возглавил демонстрацию студентов-русинов против львовского митрополита Сильвестра Сембратовича.
Митрополит являлся послушным орудием папского престола. Его личность была исчерпывающе охарактеризована в коротком стишке (переделке пушкинской эпиграммы), распространявшемся тогда среди львовской молодежи:
Юлиан с товарищами встретили митрополита на Венском вокзале, когда «кандидат в Торквемады» возвращался из Рима с очередными инструкциями, и забросали его тухлыми яйцами. Для Яворского это вылилось в новый арест (в тюрьме он просидел месяц) и увольнение из числа студентов.
Получить высшее образование ему удалось в Черновицком университете. Там, в православной Буковине, гнет был не таким тягостным.
Не просто складывалась и личная жизнь Яворского. Он был обручен с любимой девушкой. Но после первого ареста Юлиана родители его невесты решили, что такой зять им не нужен. Они насильно выдали дочь замуж за другого. Через год, не в силах жить с нелюбимым, молодая женщина покончила с собой.
Ну а Юлиан женился по окончании университета, в 1896 году. Семья переехала во Львов. Один за другим родилось трое детей.
Яворский занялся литературной и научной деятельностью. Он сотрудничал в галицких русскоязычных газетах и журналах. Публиковался в некоторых российских изданиях. Некоторое время даже издавал свой журнал – «Живое слово».
Основной темой научных статей Яворского была русская литература. Названия его работ говорят сами за себя: «Пушкин в Прикарпатской Руси», «Гоголь в Червонной Руси», «Русская женщина в поэзии Некрасова», «Русские народные певцы А.В. Кольцов и Т.Г. Шевченко». В то же время пренебрежительно отзывался Юлиан Андреевич о современных ему украинских литераторах, усматривая в их «творческих» потугах средство для раскола русской нации.
«Нужно только ближе рассмотреть всю современную малорусскую или, как она величается, «украинскую» литературу, - писал он, - чтобы убедиться, что это только болезненный нарост на русском народном теле, не имеющий ни основания, ни будущности. Присмотревшись, мы увидим, что все эти Школиченки, Подоленки, Торбенки и другие «-енки» не писатели, не поэты, даже не литературные люди, а просто политические солдаты, которые получили приказание – сочинять литературу, писать вирши, на заказ, на срок, на фунты. Вот и сыплются, как из рога изобилия, безграмотные литературные «произведения», а в каждом из них «ненька Украина» и «клятый москаль» водятся за чубы. Ни малейшего следа таланта или вдохновения, ни смутного понятия о литературной форме и эстетике не проявляют эти «малые Тарасики» (как остроумно назвал их Драгоманов), но этого всего от них не требуется. Лишь бы статистически доказать миру, что, дескать, как же мы не самостоятельный народ, а литература наша не самостоятельная, не особая от «московской», если у нас имеется целых 11 драматургов, 22 беллетриста и 33 с половиной поэта, которые свои фамилии оканчивают на «енко»?»
В 1901 году Яворский занял должность секретаря научно-литературного общества «Галицко-русская матица», становится редактором издаваемого обществом журнала «Научно-литературный сборник».
На фоне этих успехов Юлиану Андреевичу пришлось пережить сильнейший удар судьбы. В августе 1902 года у него умирает жена.
Жить с тремя маленькими детьми на руках было непросто. Тем не менее Яворский не сдается. Он едет в Вену и под руководством крупного ученого академика Ватрослава Ягича защищает диссертацию. Получает степень доктора славянской филологии. Его научный авторитет растет, и, вероятно, Юлиан Андреевич вправе был рассчитывать на успешную карьеру.
Увы! Тут выяснилось в очередной раз, что австрийским властям ученые русины не нужны. Его принимают на государственную службу, но места в родном крае доктору наук не нашлось. Юлиана Андреевича запроторили учительствовать в глухое польское село. Дело обыденное для Австро-Венгрии. Русинам, кроме тех, кто придерживался украинского мировоззрения, старались не давать работы в сфере образования в русских провинциях – Галиции, Буковине, Закарпатье. Находившемуся в тяжелом материальном положении Яворскому как бы подсказывали: чтобы сделать карьеру, следует поменять убеждения.
Но отрекаться от своих русских взглядов Юлиан Андреевич не собирался. Он предпочел сменить страну пребывания. В 1904 году, женившись во второй раз, Яворский вместе с семьей уезжает в Россию.
Поселился ученый в Киеве. Он преподавал русский, латинский и немецкий языки в элитной Первой городской гимназии. А позднее, сохранив работу в гимназии, стал еще и приват-доцентом кафедры славяноведения Киевского университета. Вел научную работу – исследовал древнерусские литературные памятники, собирал фольклор. По заданию Императорской академии наук несколько раз ездил в командировки в Галицию.
Не оставался Юлиан Андреевич в стороне и от общественной деятельности – участвовал в работе Галицко-русского благотворительного общества, состоял членом киевского Клуба русских националистов. Когда разразилась Первая мировая война, Яворский вместе с другими проживавшими тогда в Киеве уроженцами Галиции организовал Карпаторусский освободительный комитет, целью которого, как написал потом Юлиан Андреевич в автобиографии, было «содействовать русской армии в предполагавшемся освобождении ею от австрийско-мадьярского ига карпато-русского народа и всемерно отстаивать и защищать при этом желания последнего». Ученый занял пост председателя комитета.
«Шестсот лет стонала наша Галицкая Русь в чужом ярме, - говорилось в принятом организацией Манифесте (написанном, вероятно, Яворским). - …Казалось, не будет искупления, не засияет на нашей несчастной родине луч русского свободного солнца. Но велик Бог Земли Русской! Он подверг тебя, русский народ Галича, тяжкому испытанию, но не забывал о тебе. Он готовил тебе свободу и лучшее будущее!.. Бери крест и хоругви и с торжественным пением молитвы: «С нами Бог!» встречай Православное Русское Воинство, которое несет тебе не только широкий простор земли и хлеб для утоления голода телесного, но несет тебе также твое незапятнанное имя Руси, несет тебе православную веру твоих предков, несет тебе волю и свободу русского человека на своей родной русской земле».
После освобождения в сентябре 1914 года большей части Галиции русской армией Яворский возвратился во Львов. Он имел возможность занять пост в администрации временного русского генерал-губернатора, но выбрал иной род занятий – возглавил редакцию местной газеты «Прикарпатская Русь».
К сожалению, освобождение оказалось кратковременным. Летом 1915 года из-за неудач на фронте русская армия вынуждена была отступить. Вместе с ней отступало огромное количество галицких русинов (по разным подсчетам – от 150 тыс. до полумиллиона человек). Шли на восток целыми селами.
Юлиан Андреевич вновь уехал в Киев. Здесь он занялся оказанием помощи беженцам-галичанам, сочетая эту деятельность с работой в университете и гимназии.
Революцию он встретил враждебно. В гражданскую войну поддерживал белогвардейцев. После их поражения эмигрировал. Жил в оккупированной поляками Галиции, затем в Чехословакии. По-прежнему писал научные работы. Преподавал в эмигрантском Русском народном университете. Принимал участие в подготовке «Талергофского альманаха» - издания в память жертв австро-венгерского террора во время Первой мировой войны. А также противодействовал по мере сил «тлетворной пропаганде» украинства в Закарпатье, присоединенном после войны к Чехословакии.
Умер Яворский в 1937 году.
Еще в одной из своих ранних статей, проживая в австрийской Галиции, Юлиан Андреевич призвал к борьбе за «освобождение бедного нашего народа от ига всяких паразитов». И названной борьбе посвятил всю свою жизнь. Уже хотя бы за это его стоит помнить.